Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава


Майская ночь, либо Утопленница

Неприятель его батька знае! начнуть що небудьробыть люды хрещены, то мурдуютця, мурдуютця, мое хорты за зайцем, а все щось не до шмыгу; тилъки ж куды чортуплетецця, то верть хвостыком — так де воно й возмецця, ниначе з неба.

I

Ганна

Гулкая песня лилась рекою по улицам села***. Было то время, когда Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава утомленные дневными трудами и заботами парубки и девицы шумно собирались в кружок, в блеске незапятнанного вече­ра, выливать свое веселье в звуки, всегда неразлучные с уныньем. И задумавшийся вечер мечтательно обымал голубое небо, превра­щая все в неопределенность и даль. Уже и сумерки; а песни все не стихали Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава. С бандурою в руках пробирался ускользнувший от песельников юный козак Левко, отпрыск сельского головы. На коза- ке решетиловская шапка. Козак идет по улице, бряцает рукой по струнам и подплясывает. Вон он тихо тормознул перед дверцей хаты, уставленной низкими вишневыми деревьями. Чья же это хата? Чья это дверь? Малость помолчавши, заиграл Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава он и запел:

Сонце низенько, вечер блызенько,

Выйды до мене, мое серденько!

— Нет, видно, прочно уснула моя ясноокая кросотка! — произнес козак, окончивши песню и приближаясь к окну. — Галю! Галю! ты спишь либо не хочешь ко мне выйти? Ты боишься, вер­но, чтоб нас кто йе увидел, либо Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава не хочешь, может быть, пока­зать белоснежное лицо на холод! Не ?ойся: никого нет. Вечер тепел. Но если б и показался кто, я прикрою тебя свиткою, обмотаю своим поясом, закрою руками тебя — и никто нас не увидит. Но если б и повеяло холодом, я прижму тебя ближе к сердечку, отогрею поцелуями Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава, надену шапку свою на твои беленькие нож­ки. Сердечко мое, рыбка моя, колье! выгляни на миг. Просунь через окошечко хоть белоснежную ручку свою... Нет, ты не спишь,


гордая дивчина!— проговорил он громче и таким голосом, каким выражает себя устыдившийся моментального унижения. — Для тебя любо глумиться нужно мною, прощай!

Здесь Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава он отворотился, насунул набекрень свою шапку и гор­до отошел от окошка, тихо перебирая струны бандуры. Деревян­ная ручка у двери в это время закрутилась: дверь распахнулась со скрыпом, и женщина на поре семнадцатой весны, обвитая сумер­ками, неуверенно оглядываясь и не выпуская древесной ручки, пере­ступила через порог. В Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава полуясном мраке горели приветно, как будто звездочки, ясные глаза; блестело красноватое коралловое монисто, и от орлиных глаз парубка не могла укрыться даже краска, конфузливо вспыхнувшая на щеках ее.

— Какой ты нетерпеливый, — гласила она ему вполго­лоса. — Уже и рассердился! Для чего избрал ты такое время: масса народу Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава шатается то и дело по улицам... Я вся дрожу...

— О, не дрожи, моя красноватая калиночка! Прижмись ко мне покрепче! — гласил парубок, обнимая ее, отбросив бандуру, висевшую на длинноватом ремне у него на шейке, и садясь совместно с нею у дверей хаты. — Ты знаешь, что мне и часу не Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава видать тебя горько.

— Знаешь ли, что я думаю? — оборвала женщина, задумчи­во уставив в него свои глаза. — Мне все что-то как будто на ухо шеп­чет, что вперед нам не видаться так нередко. Недобрые у вас люди: девицы все глядят так завистно, а парубки... Я примечаю даже, что мама моя Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава с недавнешней поры стала суровее приглядывать за мною. Признаюсь, мне веселее у чужих было.

Какое-то движение тоски выразилось на лице ее при послед­них словах.

— Два месяца исключительно в стороне родной, и уже заскучала! Может, и я надоел для тебя?

— О, ты мне не надоел, — молвила Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава она, усмехнувшись. — Я тебя люблю, чернобровый козак! За то люблю, что у тебя коричневые глаза, и как поглядишь ты ими—у меня будто бы на душе усмеха­ется: и забавно и отлично ей; что приветливо моргаешь ты черным усом своим; что ты идешь по улице, поешь и играешь на бандуре Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава, и любо слушать тебя.

— О моя Галя! — вскрикнул парубок, целуя и прижимая ее посильнее к груди собственной.

— Постой! много, Левко. Скажи наперед, гласил ли ты с папой своим?

— Что? — произнес он, как будто проснувшись. — Что я желаю жениться, а ты выйти за меня замуж — гласил.

Но как-то унывно Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава зазвучало в устах его это слово «говорил».

— Что все-таки?

— Что станешь делать с ним? Притворился старенькый хрен, по собственному обыкновению, глухим: ничего не слышит и еще бра­нит, что шатаюсь Бог знает где, повесничаю и шалю с хлопцами по улицам. Но не горюй, моя 1алю! Вот для тебя слово козацкое Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава, что уломаю его.

— Да для тебя только стоит, Левко, слово сказать — и все будет по-твоему. Я знаю это по для себя: другой раз не послушала бы тебя, а скажешь слово — и невольно делаю, что для тебя охото. Посмот­ри, взгляни! — продолжала она, положив голову на плечо Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава ему и подняв глаза ввысь, где неохватно синело теплое украинское небо, завешенное снизу кучерявыми ветвями стоявших перед ними вишен. — Взгляни, вон-вон, далековато мелькнули звездочки: одна, другая, 3-я, 4-ая, 5-ая... Не правда ли, ведь это ангелы Божии поотворяли окошечки собственных светлых домиков на небе и глядят на нас? Да, Левко Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава? Ведь это они глядят на нашу землю? Что, если б у людей были крылья, как у птиц, — туда бы поле­теть, высоко, высоко... Ух, жутко! Ни один дуб у нас не достанет до неба. А молвят, но же, есть кое-где, в некий дальной зем­ле, такое дерево, которое Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава шумит вершиною в самом небе, и Бог сходит по нем на землю ночкой перед Светлым праздничком.

— Нет, 1алю; у Бога есть длинноватая лестница от неба до самой земли. Ее становят перед Светлым Воскресением святые архан­гелы; и как Бог ступит на первую ступень, все нечистые духи полетят стремглав Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава и кучами попадают в пекло, и оттого на Христов праздничек ни 1-го злого духа не бывает на земле.

— Как тихо колышется вода, как будто дитя в люльке! — про­должала Ганна, указывая на пруд, угрюмо обставленный тем­ным кленовым лесом и оплакиваемый вербами, потопившими в нем жалобные свои ветки. Как бессильный старец Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава, держал он в прохладных объятиях собственных дальнее, черное небо, обсыпая ледя­ными поцелуями пламенные звезды, которые меркло реяли посреди теплого ночного воздуха, вроде бы предчувствуя скорое возникновение искрометного царя ночи. Около леса, на горе, дремал с закрыты­ми ставнями старенькый древесный дом; мох и одичавшая травка Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава покры­вали его крышу; кучерявые яблони разрослись перед его окнами; лес, обнимая своею тенью, кидал на него одичавшую мрачность; оре­ховая роща стлалась у подножия его и скатывалась к пруду.

— Я помню как будто через сон, — произнесла Ганна, не спуская глаз с него, — издавна, издавна, когда я еще была маленькою и Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава жила у мамы, что-то ужасное ведали про дом этот. Левко, ты, правильно, знаешь, расскажи!..

— Бог с ним, моя кросотка! Не много ли чего не скажут бабы и люд глуповатый. Ты себя только потревожишь, станешь страшиться, и не заснется для тебя покойно.

— Расскажи, расскажи, милый, чернобровый парубок! — гласила Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава она, прижимаясь лицом своим к щеке его и обнимая его. — Нет! ты, видно, не любишь меня, у тебя есть другая девуш­ка. Я не буду страшиться; я буду расслабленно спать ночь. Теперь-то не засну, если не расскажешь. Я стану страдать да мыслить... Расска­жи, Левко!..

— Видно, правду молвят Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава люди, что у женщин посиживает черт, подстрекающий их любопытство. Ну слушай. Издавна, мое сер­денько, жил в этом доме сотник. У сотника была дочка, ясная панночка, белоснежная, как снег, как твое лицо. Сотникова супруга издавна уже погибла; замыслил сотник жениться на другой. «Будешь ли ты меня нежить по-старому, батьку, когда Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава возьмешь другую супругу?» — «Буду, моя дочка; еще крепче прежнего стану прижи­мать тебя к сердечку! Буду, моя дочка; еще ярче стану даровать серь­ги и монисты!» Привез сотник молоденькую супругу в новый дом собственный. Хороша была юная супруга. Румяна и бела собою была юная супруга; только так жутко Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава посмотрела на свою падчерицу, что та вскрикнула, ее увидевши; и хоть бы слово во весь денек произнесла грозная мачеха. Установилась ночь: ушел сотник с молодою супругой в свою опочивальню; заперлась и белоснежная панночка в собственной светли­це. Горько сделалось ей; стала рыдать. Глядит: ужасная темная кошка крадется к ней Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава; шерсть на ней пылает, и стальные когти стучат по полу. В испуге вскочила она на лавку, — кошка за нею. Перепрыгнула на лежанку, — кошка и туда, и вдруг ринулась к ней на шейку и душит ее. С кликом оторвавши от себя, кинула ее на пол; снова крадется ужасная Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава кошка. Тоска ее взяла. На стенке висела отцовская сабля. Схватила ее и бряк по полу— лапа с стальными когтями отскочила, и кошка с визгом пропала в тем­ном углу. Целый денек не выходила из горницы собственной юная супруга; на 3-ий денек вышла с перевязанною рукою.

Угадала бедная панночка, что мачеха Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава ее колдунья и что она ей перерубила руку. На 4-ый денек отдал приказ сотник собственной дочке носить воду, мести хату, как обычной мужичке, и не показываться в панские покои. Тяжело было бедняжке, да нечего делать: стала делать отцовскую волю. На 5-ый денек изгнал сотник свою дочку босоногую из Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава дому и кусочка хлеба не отдал на дорогу. Тогда только заплакала панночка, закрывши руками белоснежное лицо свое: «Погубил ты, батьку, родную дочку свою! Загубила колдунья порочную душу твою! Прости тебя Бог; а мне, злосчастной, видно, не велит Он жить на белоснежном свете!..» И вон, видишь ли ты... — Здесь оборотил Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава­ся Левко к Ганне, указывая пальцем на дом. — Бгяди сюда: вон, подалее от дома, самый высочайший сберегал! С этого берега кинулась панночка в воду, и с той поры не стало ее на свете...

— А колдунья? — боязливо оборвала Ганна, устремив на него прослезившиеся глаза.

— Колдунья? Старухи придумали, что с той поры Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава все утоплен­ницы выходили в лунную ночь в панский сад нагреваться на месяце; и сотникова дочка сделалась над ними главною. В одну ночь уви­дела она мачеху свою около пруда, напала на нее и с кликом ута­щила в воду. Но колдунья и здесь нашлась: повернулась под водою в Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава одну из утопленниц и через то ушла от плети из зеленоватого трос­тника, которою желали ее лупить утопленницы. Веруй бабам! Рас­сказывают еще, что панночка собирает всякую ночь утопленниц и заглядывает поодиночке каждой в лицо, стараясь выяснить, кото­рая из их колдунья; но до сего времени не выяснила. И Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава если попадется из людей кто, тотчас принуждает его угадывать, не то угрожает утопить в воде. Вот, моя Галю; как говорят люди в возрасте!.. Тепереш­ний пан желает строить на том месте Винницу и прислал нарочно для того сюда винокура... Но я слышу говор. Это наши возвраща­ются с песен Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава. Прощай, Галю! Спи расслабленно; да не думай об этих бабьих выдумках!

Сказавши это, он обнял ее крепче, поцеловал и ушел.

— Прощай, Левко! — гласила Ганна, вдумчиво вперив глаза на черный лес.

Большой пламенный месяц величаво стал в это время вырезываться из земли. Еще половина его была под землею, а Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава уже весь мир исполнился какого-то праздничного света. Пруд тро­нулся искрами. Тень от деревьев ясно стала отделяться на черной зелени.

— Прощай, Ганна! — раздались сзади ее слова, сопровож­даемые поцелуем.

— Ты воротился! — произнесла она, оглянувшись; но, лицезрев перед собою незнакомого парубка, отвернулась в сторону.

— Прощай, Ганна! — раздалось опять, и Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава опять поцеловал ее кто-то в щеку.

— Вот принесла нелегкая и другого!— проговорила она с сердечком.

— Прощай, милая Ганна!

— К тому же 3-ий!

— Прощай! прощай! прощай, Ганна! — И поцелуи засыпали ее со всех боков.

— Да здесь их целая ватага! — орала Ганна, вырываясь из толпы парубков, наперебой спешивших обымать ее. — Как им Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава не надоест беспрестанно лобзаться! Скоро, ей-Богу, нельзя будет показаться на улице!

Прямо за сими словами дверь захлопнулась, и только слышно было, как с визгом задвинулся металлический засов.

II

Голова

Понимаете ли вы украинскую ночь? О, вы не понимаете украинской ночи! Всмотритесь в нее. С середины неба глядит месяц. Необъят Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава­ный небесный свод раздался, раздвинулся еще необъятнее. Пылает и дышит он. Земля вся в серебряном свете; и дивный воздух и прохладно-душен, и полон неги, и движет океан благоуханий. Божественная ночь! Прелестная ночь! Неподвижно, вдохно­венно стали леса, полные мрака, и кинули гигантскую тень от себя. Тихи и Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава покойны эти пруды; холод и мрак вод их угрюмо заключен в зеленые стенки садов. Девственные чащи черемух и чере­шен пугливо протянули свои корешки в главный холод и время от времени лепечут листьями, как будто сердясь и негодуя, когда красивый ветреник— ночной ветер, подкравшись одномоментно, целует их. Весь ландшафт дремлет Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава. А вверху все дышит, все чудно, все торже­ственно. А на душе и неохватно, и дивно, и толпы серебряных видений стройно появляются в ее глубине. Божественная ночь! Прелестная ночь! И вдруг все оживилось: и леса, и пруды, и степи. Сыплется величавый гром украинского соловья, и чудится, что и месяц Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава заслушался его посереди неба... Как очарованное, спит на возвышении село. Еще белоснежнее, еще лучше поблескивают при месяце толпы хат; еще ослепительнее вырезываются из мрака низ­кие их стенки. Песни замолкли. Все тихо. Благочестивые люди уже дремлют. Где-где только сияют узкие окна. Перед порогами других только хат запоздалая семья совершает Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава собственный поздний ужин.

— Да, гопак не так танцуется! То-то я гляжу, не клеится все. Что ж это ведает кум?.. А ну: гоп трала! гоп трала! гоп, гоп, гоп! — Так говорил сам с собою подгулявший мужчина средних лет, танцуя по улице. — Ей-Богу, не так танцуется гопак! Что мне Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава врать! ей-Богу, не так! А ну: гоп трала! гоп трала! гоп тра­ла! гоп, гоп, гоп!

— Вот ополоумел человек! добро бы еще хлопец какой, а то ста­рый кабан, детям на хохот, пляшет ночкой по улице! — воскликнула проходящая старая дама, неся в руке траву. — Ступай в Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава хату свою. Пора спать издавна!

— Я пойду! — произнес, остановившись, мужчина. — Я пойду. Я не посмотрю на какого-либо голову. Что он задумывается, дидъко б утысся его батькови! что он голова, что он обливает людей на морозе холодною водою, так и нос поднял! Ну, голова, голова. Я сам для себя голова Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава. Вот убей меня Бог! Бог меня убей, я сам для себя голова. Вот что, а не то что... — продолжал он, подходя к первой попавшейся хате, и тормознул перед окошком, скользя пальца­ми по стеклу и стараясь отыскать древесную ручку. — Баба, отво­ряй! Баба, живей, молвят для тебя, отворяй Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава! Козаку спать пора!

— Куда ты, Каленик? Ты в чужую хату попал! — заорали, смеясь, сзади его девицы, ворочавшиеся с радостных песней. — Показать для тебя твою хату?

— Покажите, разлюбезные молодушки!

— Молодушки? слышите ли, — схватила одна, — какой учтивый Каленик! За это ему необходимо показать хату... но нет, напе­ред потанцуй!

— Потанцевать?., эх вы, замудренные Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава девицы! -— протяж­но произнес Каленик, смеясь и грозя пальцем и оступаясь, пото­му что ноги его не могли держаться на одном месте. — А дади­те перецеловать себя? Всех перецелую, всех!.. — И косвенными шагами пустился бежать за ними.

Девицы подняли вопль, перемешались; но после, обод­рившись, перешли на другую сторону, увидя Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава, что Каленик не очень был скор на ноги.

— Вон твоя хата! — заорали они ему, уходя и демонстрируя на избу, еще поболее иных, принадлежавшую сельскому голове. Каленик послушливо побрел в ту сторону, принимаясь сно­ва бранить голову.

Но кто же этот голова, возбудивший такие нерентабельные о для себя Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава толки и речи? О, этот голова принципиальное лицо на селе. Пока­мест Каленик достигнет конца пути собственного, мы, вне сомнения, успеем кое-что сказать о нем. Все село, завидевши его, берется за шапки; а девицы, самые молодые, отдают добриденъ. Кто бы из парубков не возжелал быть головою! Голове Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава открыт свободный вход во все тавлинки; и дюжий мужчина уважительно стоит, снявши шапку, во все продолжение, когда голова запускает свои толстые и грубые пальцы в его лубочную табакерку. В мирской сходке, либо громадине, невзирая на то что власть его ограничена несколькими голосами, голова всегда берет верх и практически по собственной воле высы Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава­лает, кого ему угодно, ровнять и разглаживать доро1у либо копать рвы. Голова угрюм, жесток на вид и не любит много гласить. Издавна еще, очень издавна, когда блаженной памяти величавая королева Ека­терина ездила в Крым, был избран он в провожатые; целые два деньки находился он Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава в этой должности и даже удостоился посиживать на козлах с царицыным кучером. И с той поры еще голова выучился раздумно и принципиально потуплять голову, разглаживать длинноватые, закрутившиеся вниз усы и кидать соколиный взор исподлобья. И с той поры голова, об чем бы ни заговорили с ним, всегда умеет поворотить речь на Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава то, как он вез королеву и посиживал на козлах царс­кой кареты. Голова любит время от времени представиться глухим, особливо если услышит то, чего не хотелось бы ему слышать. Голова тер­петь не может щегольства: носит всегда свитку темного домашне­го сукна, перепоясывается шерстяным цветным поясом, и Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава никто никогда не видал его в другом костюмчике, выключая разве только времени проезда королевы в Крым, когда на нем был голубий коза- цкий жупан. Но это время навряд ли кто мог уяснить из целого села; а жупан держит он в сундуке под замком. Голова вдов; но у него живет в доме свояченица Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава, которая варит обедать и ужи­нать, моет лавки, белит хату, прядет ему на рубахи и заведывает всем домом. На селе молвят, как будто она совершенно ему не родс­твенница; но мы уже лицезрели, что у головы много недоброжела­телей, которые рады распускать всякую инсинуацию. Вобщем, может быть, к этому Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава подало повод и то, что свояченице всегда не нрави­лось, если голова входил в поле, усеянное жницами, либо к козаку, у которого была юная дочка. Голова крив; но зато одинокий глаз его злодей и далековато может узреть хорошенькую поселянку. Не до этого, но ж, он наведет Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава его на смазливое лицо, пока не обсмотрится хорошо, не глядит ли откуда свояченица. Но мы практически все уже поведали, что необходимо, о голове; а опьяненный Каленик не добрался к тому же до половины дороги и длительно еще угощал голову всеми отборными словами, какие могли только вволю на лениво и бессвязно поворачивавшийся язык Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава его.

III

Внезапный конкурент. Комплот

— Нет, хлопцы, нет, не желаю! Что за разгулье такое! Как вам не надоест повесничать? И без того уже прослыли мы Бог знает какими буянами. Ложитесь лучше спать! — Так гласил Левко разгульным товарищам своим, подговаривавшим его на новые проказы. — Прощайте, братцы! покойная вам ночь! — и Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава быст­рыми шагами шел от их по улице.

«Спит ли моя ясноокая Ганна?» — задумывался он, подходя к зна­комой нам хате с вишневыми деревьями. Посреди тишины послы­шался тихий говор. Левко тормознул. Меж деревьями забе­лела рубаха... «Что это означает?»:— поразмыслил он и, подкравшись ближе, спрятался за дерево. При свете Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава месяца блестело лицо стоявшей перед ним девицы... Это Ганна! Но кто же этот высо­кий человек, стоявший к нему спиною? Зря обсматривал он: тень покрывала его с ног до головы. Впереди только он был освещен мало; но мельчайший шаг вперед Левка уже подвер­гал его проблемы быть Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава открытым. Тихо прислонившись к дереву, отважился он остаться на месте. Женщина ясно выговори­ла его имя.

— Левко? Левко еще молокосос! — гласил осипло и впол­голоса высочайший человек.— Если я встречу его когда-нибудь у тебя, я его выдеру за чуб...

— Хотелось бы мне знать, какая это шельма похваляется выдрать меня за Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава чуб! — тихо проговорил Левко и протянул шейку, стараясь не проронить ни 1-го слова. Но незнакомец продол­жал так тихо, что нельзя было ничего расслушать.

— Как для тебя не постыдно! — произнесла Ганна по окончании его речи. — Ты лжешь; ты обманываешь меня; ты меня не любишь; я никогда не поверю, чтоб ты Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава меня обожал!

— Знаю, — продолжал высочайший человек, — Левко много наговорил для тебя пустяков и вскружил твою голову (здесь показалось парубку, что глас незнакомца не совершенно незнаком и будто бы он когда-то его слышал). Но я дам себя знать Левку! — продолжал все так же незнакомец. — Он задумывается, что я не Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава вижу всех его шаш­ней. Попробует он, собачий отпрыск, каковы у меня кулаки.

При сем слове Левко не мог уже более удержать собственного гнева. Подошедши на три шага к нему, замахнулся он со всей силы, чтоб дать треуха, от которого незнакомец, невзирая на свою видимую крепость, не устоял бы Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава, может быть, на месте; но в это время свет пал на лицо его, и Левко остолбенел, увидевши, что перед ним стоял отец его. Невольное покачивание головою и легкий через зубы свист одни только выразили его изумление. В стороне послышался шорох; Ганна поспешно влетела в хату, захлопнув за собою дверь Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава.

— Прощай, Ганна! — заорал в это время один из паруб­ков, подкравшись и обнявши голову; и с страхом отпрыгнул вспять, встретивши жесткие усы.

— Прощай, кросотка! — воскликнул другой; но на этот раз полетел стремглав от томного толчка головы.

— Прощай, прощай, Ганна! — заорало несколько паруб­ков, повиснув ему на шейку Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава.

— Провалитесь, окаянные сорванцы!— орал голова, отбиваясь и притопывая на их ногами. — Что я вам за Ганна! Убирайтесь прямо за отцами на виселицу, чертовы детки! Попри­ставали, как мухи к меду! Дам я вам Ганны!..

— Голова! Голова! это голова! — заорали хлопцы и разбе­жались во все стороны.

— Ай да батько! — гласил Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава Левко, очнувшись от собственного изумления и смотря вослед уходившему с ругательствами голо­ве. — Вот какие за тобою водятся проказы! славно! А я див­люсь да передумываю, что б это значило, что он все притворя­ется глухим, когда станешь гласить о деле. Постой же, старенькый хрен, ты у меня Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава будешь знать, как шататься под окнами юных женщин, будешь знать, как отбивать чужих невест! Гей, хлопцы! сюда! сюда! — орал он, махая рукой к парубкам, которые опять собирались в кучу. — Ступайте сюда! Я увещевал вас идти спать, но сейчас раздумал и готов хоть целую ночь сам гулять с вами Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава.

— Вот это дело! — произнес плечистый и дородный парубок, считавшийся первым кутилой и повесой на селе.— Мне все кажется противно, когда не удается погулять порядком и настроить штук. Все будто бы недостает чего-то. Будто бы растерял шапку либо люльку; словом, не козак, ну и только.

— Согласны ли вы побесить Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава хорошо сейчас голову?

— Голову?

— Да, голову. Что он, по правде, замыслил! Он управляет­ся у нас, будто бы гетьман какой. Не много того что помыкает, как своими холопьями, к тому же подъезжает к дивчатам нашим. Ведь, я думаю, на всем селе нет смазливой девки, за которою бы не волокся голова Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава.

— Это так, это так, — заорали в один глас все хлопцы.

— Что ж мы, ребята, за холопья? Разве мы не такового роду, как и он? Мы, слава Богу, свободные козаки! Покажем ему, хлопцы, что мы свободные козаки!

— Покажем! — заорали парубки. — Да если голову, то и писаря не минуть!

— Не минем и писаря Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава! А у меня, как нарочно, сложилась в уме славная песня про голову. Пойдемте, я вас ее выучу, — про­должал Левко, ударив рукой по струнам бандуры. — Да слушай­те: попереодевайтесь, кто во что ни попало!

— Гуляй, козацкая голова! — гласил дюжий повеса, ударив ногою в ногу и хлопнув руками. — Что за Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава роскошь! Что за воля! Как начнешь беситься — чудится, как будто поминаешь давнешние годы. Любо, вольно на сердечко; а душа будто бы в раю. Гей, хлопцы! Гей, гуляй!..

И масса шумно помчалась по улицам. И благочестивые ста­рушки, пробужденные кликом, подымали окошки и крестились сонными руками, говоря: «Ну, сейчас гуляют Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава парубки!»

IV

Парубки гуляют

Одна только хата светилась еще в конце улицы. Это жилье головы. Голова уже издавна закончил собственный ужин и, вне сомнения, издавна бы уже уснул; но у него был в это время гость, винокур, присланный строить винокурню помещикам, имевшим неболь­шой участок земли меж свободными козаками. Под Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава самым поку- том, на знатном месте, посиживал гость — низенький, толстенький человечек с малеханькими, вечно смеющимися глазками, в кото­рых, кажется, написано было то наслаждение, с каким курил он свою короткую люльку, поминутно сплевывая и придавливая пальцем вылезавший из нее превращенный в золу табак. Обла­ка дыма стремительно разрастались над Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава ним, одевая его в сизый туман. Казалось, как будто широкая труба с какой-либо винокурни, наску- ча посиживать на собственной крыше, замыслила походить и чинно села за столом в хате головы. Под носом торчали у него короткие и 1устые усы; но они так непонятно мерцали через табачную Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава атмо­сферу, что казались мышью, которую винокур изловил и держал во рту собственном, подрывая монополию амбарного кота. Голова, как владелец, посиживал в одной только рубахе и полотняных шарова­рах. Орлиный глаз его, как вечереющее солнце, начинал мало- помалу жмуриться и блекнуть. На конце стола курил люльку один из сельских десятских Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава, составлявших команду головы, сидев­ший из уважения к владельцу в свитке.

— Скоро же вы думаете, — произнес голова, оборотившись к винокуру и кладя крест на зевнувший рот собственный, — поставить вашу винокурню?

— Когда Бог поможет, то сею осенью, может, и закурим. На Покров, бьюсь об заклад, что пан голова будет писать ногами Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава германские крендели по дороге.

По произнесении сих слов глазки винокура пропали; заместо их протянулись лучи до самых ушей; все туловище стало колебаться от хохота, и радостные губки оставили на мгновение дымившуюся люльку.

— Дай Бог, — произнес голова, выразив на лице собственном что- то схожее ухмылке. — Сейчас еще, слава Богу, винниц развелось Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава незначительно. А вот в старенькое время, когда провожал я королеву по Пере­яславской дороге, еще покойный Безбородько...

— Ну, сват, вспомнил время! Тогда от Кременчуга до самых Ромен не насчитывали и 2-ух винниц. А сейчас... Слышал ли ты, что повыдумали окаянные немцы? Скоро, молвят, будут курить не дровами Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава, как все добросовестные христиане, а каким-то катастрофическим паром. — Говоря эти слова, винокур в размышлении глядел на стол и на расставленные на нем руки свои. — Как это паром — ей-Бо1у не знаю!

— Что за дурни, прости Господи, эти немцы! — произнес голо­ва. —Я бы батогом их, собачьих деток Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава! Слыханное ли дело, чтоб паром можно было кипятить что! Потому ложку борщу нельзя поднести ко рту, не изжаривши губ, заместо юного поросенка...

— И ты, сват, — отозвалась сидевшая на лежанке, поджав­ши под себя ноги, свояченица, — будешь все это время жить у нас без супруги?

— А зачем она мне? Другое дело Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава, если б что доброе было.

— Как будто не хороша? — спросил голова, устремив на него глаз собственный.

— Куды для тебя хороша! Стара як бис. Харя вся в морщинах, как будто выпорожненный кошелек. — И низенькое строение вино­кура расшаталось опять от звучного хохота.

В это время что-то стало шарить Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава за дверцей; дверь раствори­лась, и мужчина, не снимая шапки, ступил за порог и стал, будто бы в раздумье, среди хаты, разинувши рот и оглядывая потолок. Это был знакомец наш, Каленик.

— Вот я и домой пришел! — гласил он, садясь на лавку у дверей и не обращая никакого внимания на присутствующих. — Вишь Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава, как растянул вражий отпрыск, сатана, дорогу! Идешь, идешь, и конца нет! Ноги будто бы переломал кто-либо. Достань-ка там, баба, тулуп, подостлать мне. На печь к для тебя не приду, ей- Богу, не приду: ноги болят! Достань его, там он лежит, близ поку- та; гляди только, не опрокинь Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава горшка с тертым табаком. Либо нет, не тронь, не тронь! Ты, может быть, пьяна сейчас... Пусть, уже я сам достану.

Каленик приподнялся малость, но неодолимая сила прико­вала его к лавке.

— За это люблю, — произнес голова, — пришел в чужую хату и распоряжается, как дома! Выпроводить его подобру-поздорову!..

— Оставь Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава, сват, отдохнуть! — произнес винокур, удерживая его за руку. — Это нужный человек; побольше такового народу — и винница наша славно бы пошла...

Но ж не благодушие вынудило эти слова. Винокур веровал всем приметам, и тотчас изгнать человека, уже севшего на лавку, значило у него накликать неудачу.

— Что-то Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава как старость придет!.. — ворчал Каленик, ложась на лавку. — Добро бы, еще сказать, опьянен; так нет же, не опьянен. Ей-Бо1у, не опьянен! Что мне врать! Я готов объявить это хоть самому голове. Что мне голова? Чтобы он издохнул, собачий отпрыск! Я плюю на него! Чтобы его, одноглазого черта, возом переехало Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава! Что он обливает людей на морозе...

— Эге! влезла свинья в хату, ну и лапы сует на сгол, — ска­зал голова, яростно подымаясь с собственного места; но в это время уве­систый камень, разбивши окно вздребезги, полетел ему под нош. Голова тормознул. — Если б я знал, — гласил он, подымая камень, — какой Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава это висельник кинул, я бы выучил его, как кидаться! Экие проказы! — продолжал он, рассматривая его на руке горящим взором. — Чтоб он подавился этим камнем...

— Стой, стой! Боже тебя сохрани, сват!— схватил, побледневши, винокур. — Боже сохрани тебя, и на том и на этом свете, поблагословить кого-нибудь такою побранкою!

— Вот Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава нашелся защитник! Пусть он пропадет!..

— И не думай, сват! Ты не знаешь, правильно, что случилось с покойною тещею моей?

— С тещей?

— Да, с тещей. Вечерком, незначительно, может, ранее теперешне­го, сели вечерять: покойная теща, покойный тесть, да наймыт, да наймычка, да деток штук с пятеро. Теща Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава отсыпала малость галушек из огромного казана в миску, чтоб не так были горячи. После работ все проголодались и не желали ожидать, пока простынут. Вздевши на длинноватые древесные спички галушки, начали есть. Вдруг откуда ни возьмись человек, — какого он роду, Бог его знает, — просит и его допустить к трапезе. Как не Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава накормить голодного человека!

Дали и ему спичку. Только гость упрятывает галушки, как скотина сено. Покамест те съели по одной и опустили спички за другими, дно было гладко, как панский помост. Теща насыпала еще; дума­ет, гость наелся и будет убирать меньше. Ничего не бывало. Еще лучше стал уплетать Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава! и другую выпорожнил! «А чтобы ты подавил­ся этими галушками!» — поразмыслила голодная теща; как вдруг тот поперхнулся и свалился. Кинулись к нему — и дух вон. Удавился.

— Так ему, обжоре окаянному, и необходимо! — произнес голова.

— Так бы, да не так вышло: с тех пор покою не было теще. Чуток только Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава ночь, покойник и тащится. Сядет верхом на трубу, окаянный, и галушку держит в зубах. Деньком все покойно, и слуху нет про него; а только станет примеркать — погляди на крышу, уже и оседлал, собачий отпрыск, трубу.

— И галушка в зубах?

— И галушка в зубах.

— Дивно, сват! Я слыхал что-то Игорь Виноградов, Владимир Воропаев 10 глава схожее еще за покойницу королеву...


igra-imennoj-parovozik.html
igra-kak-mehanizm-razvitiya-lichnosti-tipologiya-igr.html
igra-kak-socialnoe-povedenie-referat.html